В такие секунды собственная тупая покорность казалась ему величайшей, абсурдной, непростительной и неизбежно наказуемой глупостью. Он давал себе клятву, что если пронесет, то никогда, никогда, никогда больше… Но как только взгляд Подземного перемещался на следующего пассажира, благие намерения Д. улетучивались как дым и его захлестывала волна пьянящей, сумасшедшей, примиряющей радости.

Это была радость существования в чистом виде. Потому что больше радоваться было нечему. Он продолжал дышать – и подышит еще как минимум до вечера. Только и всего.

С громадным трудом Д. удавалось сдерживать рвущуюся наружу улыбку и облегченный вздох. Из-за темных очков он не видел, как разглаживаются лица тех, кто случайно оказался рядом с ним, и как напряженно каменеют стоящие дальше по проходу. И только дважды он был непосредственным свидетелем процедуры ОПЛАТЫ. В первый раз – когда толпа усмирила «анархиста». Во второй раз несчастье случилось с его женой.

Д. зажмурился, чтобы не заплакать. Со стороны похоже было, что он собирается чихнуть – еще одно преимущество очков! Чувство вины до сих пряталось в уголке сердца, покусывая изредка и уже не больно, как состарившаяся шавка.

Тогда, в тот печальный день, он ничего не сделал. А что он мог сделать? Только продолжать любить свою жену.

И он продолжал. После нее у него не было ни одной женщины. Одиночество не доставляло ему особых хлопот. Он привык. Он не испытывал потребности в виртуальном сексе, не имел друзей, не держал электронного песика и отказался от клонирования. Относительно намеченного флирта с З. совесть не мучила бухгалтера Д. Двадцать лет – достаточный срок для траура, не правда ли? Он честно соблюдал приличия.

Ну а тогда, в тот день… Его жена была пышной особой. Некоторые (да что там некоторые! Скажем прямо – многие) находили ее весьма аппетитной булочкой. Кое-кто считал, что она слишком хороша для худосочного, ничем не примечательного бухгалтера. Но они действительно любили друг друга. Он навсегда запомнил ее прощальный взгляд, обращенный к нему, – растерянный и полный телячьего недоумения.